(С) Татьяна Гаева

Пиф, паф, Puff - часть 2.

- Конфликты с клиентами бывают?

- Бывают.

- Какого плана?

- Только одного плана. Никогда не жалуются, что им кофе не понравился или вода не свежая...

В комнату заходит Юра, вернувшийся из деловой поездки, и подхватывает разговор.

- Это точно, на кофе не жалуются. Главная проблема с клиентами в том, что некоторые из них нарушают договоренность. Он может делать только то, о чем он с девочкой договаривается, но не больше. И уже в комнате, наедине, клиент начинает «самодеятельностью» заниматься. Если такое происходит, девочка делает ему предупреждение. Если он настаивает на своем, она собирается и просто уходит из комнаты. Тут в разговор вступаю я. Такие клиенты думают, что, если они заплатили, то могут позволить себе какие-то вольности наедине с девочкой. Или бывают случаи, когда он уже кончил, но все равно дальше продолжает, без разрешения девочки. Клиент не имеет права без особой договоренности позволить себе лишнее. Одни и те же клиенты вытворяют одни и те же вещи. Это все прекрасно знают. Такие гости не только к нам приходят. Они часто знакомы девочкам и по другим домам, где они тоже работают, и рассказывают то же самое. Эти клиенты прекрасно знают, что можно делать, а что делать нельзя, и, тем не менее,  каждый раз пытаются что-нибудь «этакое» выкинуть.

- Но до полиции дело не доходит?

- К счастью, нет. Бывают курезные моменты. Пацан кричит, например: «Я полицию сейчас вызову». «Вызывай, - говорю. - Что ты им скажешь, что не кончил?» Или берет гость комнату на 20 минут и не успевает. Дело понятное, где-то выпил слегка, не совсем в форме. А девочка должна через 20 минут выйти, если комната ей только на это время сдана. Клиент может заплатить еще за 15, 20 минут и дальше продолжать, или все, до свидания. Но доплачивать клиенты, как правило, не хотят. Приходится разбираться.

Оля:

- Сначала соглашается с «правилами», а потом, к примеру, засос ставит. Вроде бы не контролируя себя, но правила-то ему известны.

- Сколько клиентов обслуживает  одна девочка за ночь?

Оля:

- По-разному, это от девочки зависит. Кто-то только 4-5 «комнат» делает, кто-то больше. Была у нас очень продуктивная девочка, по 15-16 комнат за ночь делала. Правда, в то время она у нас была одна на все заведение: все разъехались, работать некому. 15-16 комнат за ночь - влегкую! Для нее это был повод для профессиональной гордости. Ей очень нравилось одной работать. Она королева, все клиенты – ее. И деньги, соответственно. Когда другие девочки появились, с этой начались сложности. Дело доходило до скандала, если кто-то из девочек больше нее комнат за ночь делал. Очень болезненно к этому относилась, ревниво, всегда хотела быть впереди. Сейчас она у нас не работает, сама ушла. Девочки у нас подобрались все помоложе, а это для нее большая конкуренция.

- Сколько проходит  клиентов за ночь?

- По-разному. От погоды очень зависит, от того, начало или середина месяца, от времени года. Если погода хорошая и начало месяца, то приходит порядка 40 клиентов за ночь. Бывает, что ждут своей очереди. Некоторые приходят, посмотрят и уходят.

В январе, например, мало было клиентов. Холодно на улице, морозы в Берлине до -20. Я прекрасно понимаю людей, я бы тоже не пошла. Были дни, когда только несколько человек заходило. А кроме того, начало года, перерасчеты, все с финансами разбираются. Конечно, зачем в такие холода куда-то ходить, если через пару месяцев будет тепло-хорошо? Люди сидят дома, в бары-дискотеки-клубы редко ходят, это на нас тоже сказывается. Обычно же в барах разогреваются, в дискотеках, а потом всей «теплой» компанией к нам. Или, напротив, думали, что во время каникул будет мало работы, ожидали летом мертвый сезон. А оказалось не так. И лето тоже должно быть хорошим, тем более чемпионат по футболу начнется. Мы уже с девочками договорились, чтобы они приехали. Они согласны, работы должно быть много. Рекламы будем больше давать. Интернет-страница будет готова, визитки напечатаем.

Да, когда за дело брались, никакого понятия не имели, как это функционирует.

Юра:

- Конечно, ты раньше по публичным домам и не ходила даже.

Оля:

- Знала, что есть такие дома, но представление о них было такое, как в фильмах показывают, причем в фильмах не современных. Красный бархат, шампанское.

Оказалось, что все это гораздо проще и что очень много людей в Берлине этим занимается. Просто об этом на каждом углу не кричат, стараются держаться обособленно. Я, например, тоже не афиширую, чем занимаюсь. Не из-за того, что стыдно или неудобно: это такая же работа, и каждый зарабатывает деньги, чем может. Хотя люди обычно относятся к этому спокойно.

Как отвечать на вопрос «кто вы по профессии»? Вроде бы учитель музыки, а тут вдруг – хозяйка борделя... Я этот барьер еще не переступила. Стараюсь в подробности не вдаваться, когда спрашивают, чем я занимаюсь. Тем более все равно муж этим больше занят. Мужчина есть мужчина, он более спокойный, ему легче с какими-то неоднозначными ситуациями справиться. К нему и пьяные гости обниматься не полезут, и вольностей в его адрес отпустить не посмеют. Или предложить в комнату пройти. Пришел как-то раз один, я тогда мужа замещала. Выбирал-выбирал девочек, потом мне говорит: «А Вы?» Вы извините, я хозяйка, комнаты не обслуживаю. Я себя гостям не предлагаю. «А что, ты больше не работаешь?» Всегда стараюсь обходиться с гостями мило, но тут я взорвалась. Долго он потом извинялся. Обычно же хозяйки борделей – сами бывшие проститутки, а бывает еще и в комнаты по старой памяти ходят. Девочка же, если долго в этой сфере находится, набирается опыта, становится со временем настоящей профессионалкой, узнает все тонкости профессии. Приходит возраст – и пожалуйста, из проститутки превращается в хозяйку.

Юра:

- Интерес к этому делу у многих есть. Дело прибыльное. Живешь сам и даешь другим жить. Девчонки к нам разные приезжают, и часто не от сладкой жизни, у многих такие проблемы, не позавидуешь. Девочка одна к нам приехала, худая, ее за этим торшером не видно было. Муж – алкоголик, двое детей. Ей нужно было какие-то долги выплатить. Выхода другого просто не было. Мы ее отходили, успокоили. Ничего, денег заработала, поправилась.

Оля:

- Когда сталкиваешься с какой-то проблемой, выход есть всегда, вопрос в том, какой выход. Нужны деньги, чтобы выплатить долги, квартиру выкупить – достать определенную сумму денег, немаленькую. Такие деньги можно только этим заработать. Можно, конечно, на десять работ пойти и лечь трупом, но достаточно денег это все равно не принесет, ситуацию не исправит. Поэтому многие решаются на этот шаг.

Есть девчонки просто целеустремленные. Нужна им определенная сумма, например, чтобы начать свое дело, открыть студию по маникюру или что-то другое, они зарабатывают, сколько надо, и все, это уходит в прошлое.

Юра:

- Другое дело, когда девочка здесь полгода поработает, заработает, что нужно, долги отдаст, и устраивается дома, например, продавщицей работать. Посидит она на кассе за двести евро в месяц, посмотрит, посравнивает. И думает: или с утра до вечера за двести евро вкалывать, или здесь эти же двести евро за вечер зарабатывать, причем особо не напрягаясь. Здесь она просто отдыхает, деньги эти легкие. И так получается, что все равно она возвращается. Исключения, конечно, бывают. Например, если муж нормальный попадется, который в состоянии семью обеспечить, ее и ребенка, то тогда есть шанс, что девочка «соскочит». А если нет, то она опять возвращается.

Оля:

- Считается, что девочки наши работают selbstständig, сами на себя, как предприниматели, у которых свое дело. И они платят налоги со своих доходов. Мы помогаем девочкам с пропиской, с оформлением документов, с медицинской страховкой, если она им необходима.

Главная проблема в этом деле – удержать девочек у себя, чтобы они работали именно в нашем заведении. Никакого контракта не заключается. Когда к нам новая девочка приходит, она смотрит, сколько у нее здесь гостей, пользуется ли она успехом, выбирают ли ее гости, какая оплата. Если ее все устраивает, она остается. Если нет – ее ничем не удержишь. Она решает сама, будет у нас работать или нет. Наша задача – предоставить ей помещение, создать приятную атмосферу в заведении, обеспечить поток гостей. И в коллективе атмосфера должна быть для нее благоприятная, чтобы она себя нормально чувствовала. Если ей что-то не нравится, она может собрать вещи и уехать на следующий же день.

Мы договариваемся с девочками, кто когда приедет работать. Есть обязательные девчонки, на них можно рассчитывать, приезжают вовремя и работают. А кто пообещает и не придет. Или в загуле, или у нее в другом месте работа появилась. И ничего с этим поделать нельзя, только зря на человека надеешься. Может потом опять появиться. Скажем прямо – проблема с кадрами. Текучка. Они постоянно меняются: кто-то работает, кто-то в отпуске, новенькие приходят, «старенькие» уходят.

Это самая большая проблема. Если бы не было этой нестабильности, работать было бы гораздо проще.

- Как вы своих девочек находите? Даете объявления в газеты  типа «резюме с фотографией высылать по адресу»?

- Да, примерно. Они просто звонят по объявлениям, которые мы даем для клиентов, и спрашивают. Если условия нравятся, приходят, смотрят, пробуют.

- Есть какие-то предпочтения при приеме девушек?

- В основном берем русских или русскоговорящих (из так называемого «восточного блока»), полячки у нас тоже работали. Немок стараемся не брать.

- Почему?

- Они нам не подходят. Клиенты уже знают, что у нас только русские девушки работают, и целенаправленно идут к русским. Русских любят, это известный факт. Русские, полячки, чешки и таиландки пользуются повышенным вниманием, а следовательно, больше востребованы в этой отрасли. Славянский и азиатский тип привлекателен для клиентов. Притом что таиландки в силу своей миниатюрности больше «любимы» немцами.

К тому же это тяжело, когда в коллективе кто-то по-русски не говорит. Полячка одна, к примеру, работала, по-русски не говорила, по-немецки почти не говорила. Тяжело ей было общаться с этим языковым барьером, и морально тоже тяжело. Девочки с ней по-английски общались. С клиентами они тоже в основном по-английски говорят. Когда все говорят на одном языке – намного проще.

Насколько мы знаем, у немцев сложно работать в коллективе. Немки постоянно заглядывают, кто сколько заработал. Сплетни, склоки, разговоры за спиной. Улыбаются в лицо, а за глаза грязью друг друга грязью поливают. У нас тоже такое есть. Но мы стараемся это пресекать, чтобы атмосфера здоровая в коллективе была, иначе работать невозможно.

Оля:

- Те, кто уже поработал какое-то время, на новеньких смотрят свысока и начинают «гонять молодых». Меня это очень раздражает. Я им все время говорю: не помнишь уже, как тебе самой тяжело было? Недавно сама еще плакала и ныла, жаловаться бегала, что ее вроде как унижают, а сегодня сама точно так же к новеньким относится. Повод для придирки найти несложно, и они его всегда находят. Объяснить, почему это происходит – невозможно. Нет видимой причины. Это просто называется - «женский коллектив».

Юра:

- Такая своеобразная дедовщина, точнее, бабовщина. Нервы железные нужны, чтоб ситуацию более-менее контролировать.

- Какие-то профилактические меры по охране здоровья проституток вами предпринимаются?

- Есть такая инстанция, которая этим занимается, и девочки ходят раз в неделю на медицинский осмотр. Это абсолютно бесплатно. Девочки сами в этом заинтересованы, это не входит в сферу нашей ответственности.

- Такое медицинское обслуживание  стало возможно благодаря легализации?

Юра:

- Да, исключительно. Я считаю, что легализировать это дело было правильным решением. Проституция – неотъемлемая часть любого общества, и скрывать это или пытаться уничтожить абсолютно бесполезно. Все равно это будет. Всегда. Просто с большими или меньшими правонарушениями. Днем эти чиновники придумывают законы, запрещающие занятие проституцией, а вечером сами снимают проститутку.

Оля:

Никто не станет спорить с тем, что это самая древняя профессия, и самая «стрессоустойчивая». Столько войн пережила, столько кризисов, в том числе и финансовых. Пережила, жива до сих пор и умирать не собирается. Где спрос – там и предложение. В этом бизнесе разориться очень сложно. Если только закон задавит. В остальных случаях – положение дел может быть хуже, может быть лучше, но обанкротиться невозможно. Этот продукт не скоропортящийся.

Юра:

- Возьмем пример с валютой. В Советском Союзе заниматься валютой было нельзя. Тогда давали 6-8 лет с конфискацией. Когда Советский Союз развалился, государство легализовало обмен валютой. Частным предпринимателям тоже разрешили ее менять, поставили ларьки – и все, черный рынок просто исчез. Государство стало официально зарабатывать деньги на обмене. Валюта – неотъемлемая часть государственной политики. То же самое и здесь. Как бы в Эстонии не бились за искоренение проституции, ничего у них не получится. Мой друг говорит: каждый день приезжает от 10 до 30 тысяч туристов. Все они – потенциальные клиенты, они приезжают для того, чтобы отдыхать и развлекаться. Они хотят веселья. Они хотят этого сервиса. Государство же запрещает. Но проституток на улице от этого меньше не становится. Это как в мафии: одного убили, приходит другой. Государство само ошибку делает. Лишает казну дополнительных налоговых денег. Я считаю, Германия правильно сделала, что легализовала проституцию. Это защищает права проституток с точки зрения прав человека и работника. И клиентов тоже защищает. Бизнес стал более прозрачным, более чистым. Мы платим налоги, как и все нормальные предприниматели. Государство ежемесячно требует отчеты. И деньги. Очень строго.

Мы и не вложили бы деньги в это дело, если бы это было неофициально.

Раньше девочки работали нелегально. Приезжали в страну, подделывали документы, чтобы остаться, или же находили фиктивных мужей.

Оля:

- Это в лучшем случае. В худшем случае жили здесь без визы, абсолютно нелегально, и надеялись на то, что при полицейской проверке успеют убежать или где-нибудь спрятаться. Причем по сей день некоторые дома таких девушек принимают. Приезжает, например, девочка с Украины: работает хорошо, прибыль приносит. И ее оставляют, идут на этот риск.

- В немецкой прессе пишут, что, несмотря на легализацию проституции, уровень криминала все еще достаточно высокий.

Оля:

- Здесь, в Германии, после легализации криминала стало значительно меньше. Преступность в этой сфере упала, и очень сильно. С этим никто спорить не станет. Мало кто отважится на нелегальщину. За это предусмотрены большие штрафы, вплоть до закрытия заведения. А если заведение закроют, вторично получить разрешение владельцам будет очень сложно.

Юра:

- Мы в удачное время попали в бизнес. Во-первых, легализация, во-вторых, новые страны вошли в ЕУ. Мы попали в первый вагон поезда. Сейчас этот бизнес сильно меняется.

Раньше девушек брали в модели или в стриптиз-клубы, а на самом деле заставляли заниматься проституцией. Такое действительно было, но это было лет пять назад.

Это осталось в Испании, Италии. И то потому, что они перепродают девочек дальше, на Балканы. А уж если кто в Косово в рабство попадет, все, концы в воду. Легализованный бизнес защищает права человека. Там, где это разрешено, проститутки – люди свободные, занимаются этим по собственной воле, безо всякого принуждения. Запрещая проституцию, государство само толкает всех этих людей на криминальные действия. Германия и Голландия прогрессивно в этом плане поработали.

- Кстати, по поводу ограничений. Проститутка имеют право стоять только в определенных местах?

- В каждом городе есть так называемая Sperrzone – закрытая для занятий проституцией зона. Это, как правило, политический и культурный центр города. Ратуши, музеи, церкви, культурные и правительственные учреждения. Представьте себе, в Берлине напротив Deutsche Oper вместо Университета стоял бы публичный дом. Это даже не эстетично. Подобные заведения можно открывать за рамками «шперзоны». О границах этих зон те, кто интересуется, может узнать в полиции.

- Знают ли друзья, знакомые, чем вы занимаетесь?

Оля:

- Три-четыре семьи, с которыми мы общаемся тесно, плюс мои подруги, которым я могу доверять. Наши друзья все знают, в курсе всех наших проблем. В принципе, мы стараемся ограничивать себя в общении, вернее, быть разборчивыми в выборе знакомых. Если кому попало говорить, люди начинают завидовать. И даже могут пытаться как-то навредить, пустить слухи, сплетни и т.п. Для эмигрантской среды это типичная ситуация. Моя мама тоже все знает, она даже помогала нам в свое время принять решение, когда мы еще думали, брать – не брать этот бизнес. Все случилось так неожиданно, что мы, конечно, советовались.

- Такой семейный совет, на повестке – покупка публичного дома... А ребенок в курсе?

Оля:

- Ребенок ничего, естественно, не знает. Но, может быть, догадывается. Мы ему говорим, что у нас ночной бар, вход туда разрешен только после восемнадцати лет и детям туда нельзя даже днем. Конечно, он слышит все время «девочки, девочки». Понятно, ему ужасно хочется на Geschäft посмотреть, все-таки семейный бизнес. Мы ему говорим: исполнится восемнадцать – приезжай и смотри, сколько хочешь. Можешь даже поработать.

- Он согласен с тем, что ему нужно так долго ждать?

- Конечно же, нет. Каждый раз пытается снова попросить и надеется, что в этот раз пройдет. Но мы ему напоминаем, что ему придется подождать еще пять лет. Без компромиссов.

Юра:

- Когда он все узнает, я думаю, проблем не будет. Он вырос здесь, в этом обществе, и отнесется с должным пониманием. С другой стороны, мы же не занимаемся сами проституцией, мы прсто сдаем комнаты девочкам, а чем уж они там занимаются, нам не важно. Пусть хоть стихи читают.

Оля:

- Мама у меня современный человек, и она точно знает, откуда эти доходы. Девочки все равно будут этим заниматься, с нами или без нас. Мы ни на их личность, ни на их свободу не посягаем. Они абсолютно свободные люди, которые сознательно выбирают, у кого они хотят работать. Если они не к нам пойдут, то пойдут к кому-нибудь другому. Получается, мы просто даем им возможность заработать деньги, создаем рабочие места. Мы заботимся о том, чтобы атмосфера в  доме была хорошая, чтобы они у нас оставались, а не уходили работать к другим.

Юра:

- Просто стараемся по-человечески к ним относиться. И прекрасно понимаем, что работа у них не сахар. Пытаемся подходить к решению проблем честно.

Оля:

- Где-то мы подходим к работе даже слишком интеллигентно, хотя зачастую наоборот нужно проявить жесткость. Когда относишься к девочкам слишком хорошо (из самых лучших побуждений), они садятся тебе на шею и начинают вести себя по-хамски. Не чувствуют границы, где нужно притормозить. Часто злоупотребляют хорошим отношением. Вот, например, есть у нас такая Машка. Она, наверно, где-то в душе и понимает, что ей бы вести себя поскромнее, ведь с ней хорошо обращаются. Но по-другому она уже не может. Это как рефлекс. Чуть дашь слабину – все, сразу на шею запрыгивают. Издержки профессии. В этой области своя психология, достаточно своебразная.

- Каким образом устроен ваш публичный дом?

- Система проста. Девочка платит нам за аренду комнаты. Что она там делает, в принципе, нам не важно. Она может давать услугу по прейскуранту и зарабатывать таким образом евро в минуту, она может предоставлять какие-то экстрасы (дополнительные услуги, например, разрешит себя поцеловать), за которые она может получать хоть двести евро в час, в итоге нам она все равно просто заплатит за комнату. Оплата комнаты меняется только в зависимости от времени, на которое эта комната арендуется.

Юра:

- Есть разные разновидности заведений. Есть клубные системы, есть такие, где девочки только на несколько дней снимают комнату. Ездят по Германии, снимают комнату на два-три дня, работают, дальше едут.

Сейчас власти пытаются  ограничить количество борделей. Слишком много их развелось. Если где-то один бордель закрывается, то тогда тебе разрешают открыть, причем обязательно в том же районе. Так что еще и в очереди надо постоять, чтоб свое заведение открыть. Это сейчас так, раньше ограничения не было. А борделей стало действительно много. На юге, например, Termine (время записи) на месяц-два вперед расписаны. Цены не повышаются, но за те же деньги предлагается больше сервиса.

- Какие экстрасы у вас разрешены?

- Экстрасы разные бывают. К примеру, französisch pur – глубокий минет до конца без презерватива. Если девочка делает этот сервис, она может за это 50 евро взять, а может и 100. Зависит это только от того, как она с клиентом договорится.

Оля:

- Другие девушки начинают завидовать, что сказывается на отношении к «товарке». Ей заводится отдельная кружка – способ показать свою брезгливость. Типично женская конкуренция. Девушки порой не могут скрыть своей враждебности, когда видят, что их конкурентка вышла из комнаты, и знают, что она заработала сейчас больше. За те же 20 минут не 20, а 40 евро или больше. А они этого не зарабатывают.  Не могут переступить внутренний барьер, не готовы такой сервис делать. Завидовать-то завидуют, но не думают, что за это же время та и работает больше, и рискует больше. Поэтому все эти дела с кружками полная ерунда, всем известно, что проститутки – самые чистые женщины, и моются они гораздо чаще, чем женщины обычные. У них все необходимые средства гигиены и дезинфекции есть, и зубные щетки, и мыло, полоскатели специальные.

Юра:

- Но сервис такой все равно нужен, он востребован. Это личное решение проститутки, делать такую услугу или нет, мы никогда ни на кого не давим. Если даешь объявление о публичном доме и на него откликаются десять немцев, то восемь из них захотят französisch pur. Арабы, турки в этом отношении более «чистые», осторожные. Большинство из них люди семейные. Если девочка ему эту услугу делает, он же понимает, что она и двадцати клиентам до него это делала. Где гарантия, что он ничем не заболеет? Все исключительно под личную ответственность клиента. Немцев это не смущает. Немцы вообще очень извращеннная нация.

- Да, мы уже эту тему затрагивалм...

- Девчонки много историй рассказывают. Чем выше у немца положение на работе, тем разнообразнее его сексуальные фантазии, притом фантазии очень нездоровые. Волосы дыбом встают. Например, сервис «домина» – чисто для немцев, садомазохизм. Ни один клиент восточного происхождения не закажет, к примеру, «золотой дождь» - только немцы. Многие наши девочки, когда им такое предлагают, честно отвечают, что этого сделать не могут.

С другой стороны, нельзя забывать и том, что состоятельный клиент может себе больше позволить, так как это дело цены. Вечером он приличный отец семейства, днем на работе серьезный банкир, а в обеденный перерыв к девочкам забегает. При галстуке и с дипломатом.

Оля:

- Опять же, если девушка долго работает, то она уже может позволить себе оказывать «дополнительные» услуги. Это приходит с опытом. У нас же «такого» практически нет, сплошная классика. На самом деле все очень банально. Поэтому порой нам самим становится скучно. Иногда бывает, только они зашли в комнату, не успеешь будильник на 20 минут завести, как уже все, готовы. Мы говорим девчонкам: ну что же это такое, проявите хоть какую-нибудь фантазию! А зачем, это легкие клиенты. Особенно восточные, все вместо 20 за 10 минут справляются.

Юра:

- По статистике турки – самая «быстрая» в этом плане нация. Есть такие, которые за 20 минут успевают два раза. А некоторые и три раза умудряются.

Оля:

- Немцы берут как минимум полчаса. Турки и прочие мусульманские нации в сексе более консервативны, а немцы, конечно...ууу... Бывают такие, что берут девушку на час, она через час выходит и еще на час продлевает. Спрашиваешь ее: «Все нормально?» Да, говорит, он просто лежит, гладит меня и что-то рассказывает. Некоторые вообще с девушкой ничего не делают. Ложатся в постель и начинают ей истории из своей жизни рассказывать. При этом ему даже не важно, понимает она его или нет. Главное, чтобы вид делала, что хоть что-то понимает, и иногда кивала. Душу изливают, проблемами делятся.

- Это, наверное, более пожилые люди?

- В общем, да. От 36-40 и выше. Приходят чисто поговорить.

Оля:

- Да, как к женам. Даже если она занята, он ждет, пока девушка освободится и продолжает рассказывают ей ту же историю с того момента, на котором остановился в прошлый раз.

Юра:

- А помнишь, Брошкина рассказывала, как к ней «сын» приходил и говорил ей: «Ты моя мама». Приносил ей что-то покушать, она ела, а он ей рот вытирал, крошки с груди стряхивал.

- Как сами девочки относятся к тому, чем занимаются?

Оля:

Девочки стараются особо не афишировать то, чем они занимаются. Они молодые, у них свои планы на будущее есть. Кто-то, например, создает себе материальную базу для учебы. Она сейчас поработает, денег подкопит, и будет потом спокойно образование получать. Некоторые даже нам «на сохранение» деньги дают, чтоб не растратить на ерунду. Накопят, потом забирают. Ведь столько соблазнов, могут все вмиг спустить, если с деньгами не умеют обращаться. 

- Клиент платит деньги вам или девочке?

- Девочка договаривается с клиентом, сколько времени и что они будут делать. Она берет с него деньги, идет к нам, говорит, на сколько минут они сейчас уединятся, и платит нам по времени за комнату.

Юра:

- В этом нюанс: если бы клиент платил деньги непосредственно нам, то это было бы уже сутенерство, а сутенерство запрещено. Граница очень тонкая.

- Как тогда работают девочки, стоящие на улицах? Самостоятельно?

Юра:

- Примерно 80 % из них работают с сутенерами. Некоторые стоят, например, на Kurfuerstenstrasse или на Oranienbuergerstrasse. На этих улицах можно снять дорогих проституток. С ней клиент договаривается о цене услуги плюс платит еще за съемную квартиру. На вокзалах же найдутся и такие, которые сделают клиенту за пять евро все, что он пожелает. Среди таких много наркоманкок.

А наши девочки работают вахтовым методом. Живут они в своей стране, сюда приезжают работать. Работают месяц-полтора, кто-то и два месяца, но это уже и физически, и морально очень тяжело. Поэтому они едут домой отдыхать, едут в семью, к детям, денег оставить.