(С) Татьяна Гаева

Спокойный берлинский воскресный полдень. Звоню в дверь. Молчание. Снова молчание. Через некоторое время жужание открывшегося замка входной двери. Хозяйка, молодая, привлекательная, с еще несколько сонным голосом и глазами. Кофе? Да, конечно. Только что встала, была на работе всю ночь. Сейчас вылезу из халата во что-нибудь приличное и начнем. Воспользовавшись паузой, осматриваю гостиную. Первое, на что обращаю внимание – фортепиано у стены. Не типично. Чтобы здесь, в Германии, в квартире было фортепиано? Здесь книжные-то полки – редкость, не то что музыкальный инструмент. Картина в старинной золоченой раме, лампа с зеленым абажуром. Круглый стол. Уютно. Женщина заходит в гостиную, на подносе белые фарфоровые чашки с ароматным кофе. Ну что, начнем?

Моя собеседница – хозяйка одного берлинского борделя. По-немецки Puffmutter.

 - Судя по всему, твой рабочий день закончился лишь под утро?

- Обычно на работу ходит муж, но ему пришлось срочно уехать по делам в Баварию, и я его подменила. Нормальный рабочий «день» начинается в шесть-восемь вечера, официально дом открыт с 20.00, заканчивается в 4-5 утра, с уходом последнего клиента. В выходные закрываемся в шесть.

- А как насчет выходных?

- Заведение открыто круглый год – 365 дней в году, даже в Новый год и в Рождество. Правда, в Новый год мы работаем только до 10-ти вечера.

- Как же так получилось, что вашим семейным бизнесом стал  публичный дом?

- Произошло все довольно  случайно и достаточно неожиданно. Одна наша знакомая содержала этот бордель, и мы были в курсе, чем она занимается. По некоторым причинам она переехала в западную Германию, и ей пришлось продать свой бизнес. Сначала мы выкупили половину дела и стали практически партнерами. Затем некоторое время, месяца три-четыре, входили в курс дела. Это время и было нам на раздумья. Потом выкупили вторую половину и стали полноправными хозяевами.

- Кто вы по профессии?

- Муж мой инженер по холодильным установкам, я учитель музыки.

- Вот уж вправду скажешь: угораздило... из учителя музыки в хозяйку борделя.  Не часто встретишь такое перевоплощение. Легко ли было принять решение?

- Конечно, сомнения были. Я тогда работала еще в другом месте, и муж тоже занимался другим бизнесом. Мы и не думали никогда, что станем владельцами публичного дома. Понятия не имели, как этим бизнесом заниматься.

Кажется, что это все так просто, но нюансов очень много. Начиная от того момента, как вечером лампочки над входом зажечь и заканчивая бухгалтерией. Как и в каждом деле, здесь есть свои специфические моменты, которые нужно знать. Вот вы решили открыть публичный дом. Что для этого нужно? Найти какое-то помещение, оформить его правильно, найти девочек. Это кажется, что просто. А потом начинаются тонкости, в том числе со стороны закона. Нужно закупить вовремя необходимое. Моющие средства, какие-то средства гигиены на всякий случай (обычно все необходимое девочки приобретают сами), свечи для заведения. Нужно вовремя давать объявления, договариваться, с теми, кто работает. Отчет по доходам сделать. Отчеты по доходам -  моя обязанность. А я не бухгалтер. Для меня бухгалтерия – это мрак. Мне легче какую-нибудь сонату сыграть, чем подготовить месячный бухгалтерский отчет... Тем не менее, получается, да и выхода другого нет. А в общем – все идет по обычной схеме, по накатанной. Все как в любом другом деле. Как огурцы на рынке продают, так и тут.

- Сейчас трудности возникают? Какого плана?

- Да, конечно. Самая большая трудность – общение с девочками. Во-вторых,  работа ночью. Они, бывает, конфликтуют, в основном между собой. Мы же, когда их приглашаем, заранее оговариваем оплату и все условия.

- Что представляет из себя ваш публичный дом?

- Все очень просто. Можно сказать, это обычная четырехкомнатная квартира. На первом этаже «офис» - приемная вроде гостиной. Тут мы принимаем гостей, здесь клиент может подождать на диванчике. А наверху... Помещение наверху походит, как говорят, на типичный публичный дом. Сложился такой стереотип, что настоящий публичный дом выглядит так: длинный коридор, а от него по обе стороны комнаты. У нас коридор не очень длинный, так как комнат не много, но он удлиннен визуально. Поэтому и вправду похоже. В «рабочих» комнатах стоят большие кровати, и больше там ничего нет. Шкафчик, куда девочки могут свои вещи положить. Для украшения стоят столики, свечи горят, декоративные лампочки. Такая очень скромная спальня.

- Я видела передачу о немецком публичном доме, так у них  в комнате стоит, например, гинекологическое кресло, по стенам  соответствующие акксессуары для недетских игр развешаны. В вашем заведении есть подобные «специализированные» помещения?

- Такой «интерьер» зависит исключительно от заведения и от предоставляемых в нем услуг. У нас этого ничего нет. Такие комнаты нужны для грубого секса, для жестких извращений. Мы же ничего такого не предлагаем и даже не хотели бы начинать. С этим могут возникнуть определенные проблемы, человек «переборщит», покалечится или еще что. Нет этого направления – меньше проблем. У нас всего-то три комнаты, даже две с половиной. Собственно, и по квадратуре негде. Поэтому мы решили, что нам такого не надо.

- Ванная есть в каждой комнате?

- Нет, у нас есть одна душевая, там девочки моются. Иногда принимают душ с клиентом, если он того хочет, но это очень редко.

- То есть в  джакузи клиент не нуждается?

- Выходит, что так. По крайней мере, у нас. В Западной Германии или даже здесь, в Берлине, такое можно встретить в более фешенебельных заведениях. Там и спектр услуг шире, и девочки работают более профессиональные. Нашему клиенту это не надо, у нас все достаточно просто. Даже если бы мы, к примеру, сделали шикарную ванную комнату, поставили бы там джакузи, особым спросом это все равно бы не пользовалось. Чтобы обслужить клиента в ванной, надо как минимум час времени. У нас  же самый ходовые тарифы – двадцать минут и полчаса. Гораздо меньшим спросом пользуется сорок минут и час. В неделю бывает всего два-три «часовых» заказа. Так что джакузи ставить нам не выгодно.

- Напитки клиентам предлагаете? Спиртное?

- Нет, мы напитками не торгуем. Да и девочки против. Клиент может попросить чашу кофе или стакан воды, другие прохладительные напитки. Это – пожалуйста. Угощаем клиента за счет заведения.

- Не думаю, что в лексическом запасе учителя музыки кроме музыкальных, были с самого начала и другие термины... Вам легко было овладеть «профессионализмами»?

- Честно говоря, я поначалу даже думала, что мне специальный словарь нужно завести. Для того чтобы знать, что как называется и что обозначает. Мужа ведь иногда приходится подменять. Гости звонят по объявлению и спрашивают, какие услуги у нас есть. А я-то не знала, как это все называется, поэтому я старалась более нейтрально отвечать. Но чаще - «да». Главное – пусть придут, а там разберемся. Девочки-то знают, чего клиент хочет. Не то чтобы особые сложности с этим были, просто если хочешь работать профессионально, желательно владеть языком профессии. Когда гости приходят, они, не стесняясь, говорят о том, что хотят – так, как есть. Чего стесняться-то? Все прекрасно знают, зачем мужчины в публичные дома ходят и чем они там обычно занимаются. Вот, например, нужно было составить список услуг для Интернет-страницы. Мы просто сказали девочкам: «Девочки, давайте. Пишите все, что знаете. Как это называется, что это такое и за какое время вы это делаете». Они написали, мы «окультурили» - и «прейскурант» готов.

- Насколько широк спектр услуг в вашем публичном доме?

- Очень даже не широк: особых извращений у нас нет. Девочки такие подобрались, да и гости, правда, такие – без особых «прихотей». Иногда спрашивают что-нибудь «такое», ну например, секс без презерватива. Но у нас в заведении  это не разрешается. В Баварии, по-моему, такая услуга вообще запрещена. Здесь, в Берлине, законодательно принятого запрета нет. Поэтому в некоторых домах такое можно встретить. Некоторые проститутки делают на свой страх и риск.

- У клиента же все что угодно может быть. Да и у девочки.

- Дело даже не в этом. Мы ответственности за это не несем, да и девочки тоже. Клиент знает, на что он идет, это только его проблема. Если кто-то узнает, что в таком-то доме есть девочка, которая предлагает такую услугу, туда сразу целая очередь выстроится. В основном из немцев. Среди турков таких отчаянных практически не бывает. Очень редко. Существует такая негласная договоренность, что без презерватива нельзя. Конкуренция-то конкуренцией, но так нельзя делать. В процессе работы выяснилось, что немцы очень извращенные.

- С этого момента поподробней.

- Может, об этом не стоит писать? Это, в общем, известный факт, и я об этом тоже знала. Поэтому меня это собо не шокировало. Просто я не знала, до какой степени.

- До какой?

- До самой последней. Но это только начало – «без презерватива». Мне иногда так и хочется спросить: «Тебе жить надоело?» Девочки могут иногда и сами не знать, есть у них что-то или нет. Это может, например, даже не от работы быть, а от друга что-то. Это может быть все, что угодно и откуда угодно. Клиент готов рискнуть, заплатить за этот ненужный риск свои же деньги. Самоубийца. Спрашивают еще, например, домину-сервис, причем не легкую, а тяжелую. Втыкание иголок куда-нибудь, например. Втыкают-то в него, в клиента, но я прекрасно понимаю девочек, это очень тяжело психологически. Они на такую работу не соглашаются. Легкая форма – да, пожалуйста. Тяжелая домина – это уже чистое извращение, когда у человека с психикой не все в порядке.

В плане выбора проституток немцы тоже отличаются. Она должна быть похожа на ребенка. Ей, скажем, 25 лет, а выглядит она только на 17. Глазки ясненькие, худенькая, действительно, как ребенок – только-только девочка школу закончила. Если такая приезжает работать, немцы прут просто валом, не остановишь. Вот это – немецкий тип. Туркам больше нравится зрелость: чтоб девушка молодая была, но зрелая, женщина как женщина. Чтоб грудь была, попка.

Проститутки-«нимфетки» в западной Германиии, кстати,  больше зарабатывают. У них там и свои постоянные клиенты есть. Здесь, Берлине, клиенты – больше турки, которые в публичные дома чаще ходят, а на западе - больше немцы. Поэтому девочки такого типажа – «детского» - чаще на Запад ездят, потому что зарабатывают там, с немцами, больше. 

К нам в заведение ходят, в основном, турки. Работаем в таком районе, где турков очень много живет. Во всяком случае, это хорошие гости, лучше, чем немцы. Я раньше к ним с опаской относилась: нация эта южная, темпераментная. Я думала, вот, бедные девчонки, не дай бог, думаю,  такому «горячему» попасться. А оказывается, турки – самые лучшие гости. Он пришел, сделал свое дело, распрощался, всем пожелал хорошего вечера и ушел.

Ходят ли к нам русские? Очень мало. У нас есть несколько русских гостей, но приходят они лишь изредка. Мы незнакомых русских стараемся не пускать. Они скандальные. «Я заплатил, теперь мне все должны». Скандалы эти все нам ни к чему. Сидит он такой «крутой», «понтуется», сказки рассказывает, час, два. Сейчас, мол, шампанского море куплю, всем по шубе куплю, закрывайте заведение, гулять будем. Повыпендривается, повыпендривается,  и говорит: вот только домой за деньгами схожу.